История о двух матерях

09.07.2025

В 1967 году двое ученых, Сиги Ливайн и Виктор Дененберг, провели, казалось бы, незначительные наблюдения над крысами. Они обнаружили, что крысята, которых чаще брали на руки в течение первых 7 дней жизни, нежно гладили мягкой кисточкой, эмоционально отличались от крысят, которых не забирали из клетки. Вырастая, они становились более приспособленными к внешним взаимодействиям, более стрессоустойчивыми и лучше контролировали страх. Повзрослев, крысята принимали более "разборчивые" решения относительно того, что оправдывает полноценную реакцию на стресс, а что – нет. В то время, как у неручных животных было выявлено повышение уровня кортикостерона и усиление тревожного, депрессивного поведения и, взрослея, эта реакция становилась более выраженной.
Что-то изменилось для каждого из этих крысят за 7 дней. И что бы это ни было, это продолжалось до конца жизни животных.
Эти, казалось бы, «незначительные» наблюдения положили начало экспериментальной эпигенетике . Другими словами, эти наблюдения стали существенными.
Исследовательская группа в Монреале во главе с Майклом Мини продолжила исследования Ливайна и Дененберга. Они отметили, что, когда крысенка воссоединили с самкой (матерью), изменилось поведение не крысенка, а самой самки.
«Наблюдения показали, что, когда самка воссоединяется с крысятами, она сближается с ними, чтобы восстановить материнскую заботу, которая проявилась усилением некоторых форм материнского поведения. К таким проявлениям относятся усиленный уход, вылизывание и приседание над крысятами в активной форме кормления, известной как кормление с выгнутой спиной» (Каффман и Мини, 2007).
Мини и его группа селективно разводили крысят-самок, которые естественным образом демонстрировали либо низкие материнские качества (НМК), либо высокие. Крысята, выращенные самками с высокими материнскими качествами (ВМК), эмоционально отличались во взрослом возрасте от крысят с низкими материнскими качествами. Они меньше проявляли страх и лучше контролировали свою реакцию на стресс.
Но, что вызвало эту разницу? Наследственность крысят— их гены или окружающая среда — поведение матери?
Чтобы ответить на этот вопрос, ученые поменяли крысят местами. Детеныши, рожденные от самок с НМК, были переведены в гнезда самок с ВМК. И наоборот, крысята, рожденные от самок с ВМК, были отданы самкам с НМК.
Когда детеныши стали взрослыми, они демонстрировали особенности своего воспитания определенной самкой, а не своей наследственности (природы).
Работа Мини и его коллег показала специфический эффект материнского поведения на геном детеныша - в данном случае на экспрессию гена, который кодирует глюкокортикоидный рецептор, критический компонент реакции на стресс.
Эти открытия были колоссальны. Они были первой биологической демонстрацией «причинных механизмов» воздействия окружающей среды на геном и первой биологической демонстрацией эпигенетики - того, как окружающая среда влияет на экспрессию гена.

Болезнь моей матери

Моя мать страдала биполярным расстройством (хроническое психическое заболевание, при котором у человека внезапно и без видимого повода меняется настроение). Во время беременности и в течение первых трех месяцев моей жизни она была в тяжелой депрессии. Она мало интересовалась миром, мало интересовалась мной. Она была эквивалентом стрессовой, «мало вылизывающей, мало ухаживающей с низко выгнутой спиной кормящей матерью» (НМК).
А затем, через двенадцать месяцев после начала ее болезни, то есть через три месяца после моего рождения, мою мать госпитализировали и провели 16 сеансов электросудорожной («шоковой»), терапии.
После лечения ее депрессия «прошла». Она стала совсем другим человеком. Она как бы превратилась из кормящей матери с НМК в кормящую мать с ВМК.
Качество жизни изменилось. Как будто меня вырастила другая мать. Как будто у меня было две матери.
«Я не могу поверить своим глазам», — сказала наша соседка Кэти Галст. Кэти Галст и моя тетя Фрэн заботились обо мне, пока моя мать болела. «Твоя мать вошла в комнату, взяла тебя на руки, а затем просто расстегнула свою рубашку прямо там и тогда», — сказала Кэти Галст, вспоминая тот день.
«Рутти, что ты делаешь?» — спросила я, думая, что, возможно, она опять сошла с ума.
Рутти сбросила рубашку на пол, а затем повернулась ко мне спиной и сказала: «Расстегни его».
«Расстегнуть?»
«Я бы и сама это сделала, но, как ты видишь, обе мои руки...»
«Итак, я расстегнула ей бюстгальтер. Твоя мать просто позволила ему упасть с плеча, пока она прижимала тебя к груди. И ты взяла грудь, как будто она была полна молока», — сказала Кэти Галст, откидываясь на спинку кресла. «Мы все знали, что она пустая, но ты сосала так, будто это не имело значения», — сказала Кэти, закрыв глаза. - «Принеси мне воды»…
Есть основания полагать, что «качество» заботы, которую самка проявляет по отношению к своему детёнышу, измеряется частотой прикосновений — мерой заботы является количество, а не качество. Таким образом самка рассказывает своим детёнышам о мире, который она видит. Таким образом самка рассказывает своим детёнышам, какой мир их ждёт, когда они вырастут. Это лучшая информация, которую может получить детёныш.
Мать, вылизывающая и вылизываемая, с выгнутой спиной, рассказывает своим детёнышам историю о мире, где мало еды и много кошек. Она рассказывает им историю, которая заставляет их систему реагирования на стресс быть начеку. Как будто она говорит своим детёнышам: не ждите. Не доверяйте. Как будто она говорит: если вы чему-то и научитесь из-за того, что я вас не трогаю, так это не заботиться. Не привязываться. Не любить. Не размножаться. Или, если тебе это необходимо, сделай это быстро, а потом уходи. И ещё кое-что: моя грудь сухая. Ты столкнёшься с миром без молока, без мёда. И там будут кошки. Много кошек.
«Все клеточные процессы являются результатом постоянного диалога между геномом и сигналами окружающей среды» (Мини, 2010).

Две Матери

А потом, через три месяца после моего появления на свет, вернулась другая мать. Моя вторая мать отличалась от первой высокими материнскими качествами. Она прикасалась, улыбалась, обнимала. Она показала другой взгляд на мир, и частота ее прикосновений рассказывала совсем другую историю.
Истории, рассказанные каждой из моих матерей, подготовили меня к мирам, столь же разным, как и они сами.
Каждый из них рассказывал истории, рассказанные гормонами, нейротрансмиттерами (нейромедиаторами), эпигенетическими факторами и генами. Истории о мире, который каждый из них видел по-своему.
Две истории, рассказанные двумя матерями - через поведение и прикосновения. Разные сигналы от матери привели к разным путям у ребёнка.

Перевод: Валентина Конюская

Изображение сгенерировано нейросетью

Оригинал